Site Overlay

Редактора бразильского Vogue сравнили с рабовладелицей из

Редактора бразильского Vogue сравнили с рабовладелицей из

Возникавшие поэтому «временные кризисы» разрешались путем совмещения двух направлений производства и торговли — людьми и масличными продуктами. Это поддерживало экономику африканского побережья до тех пор, пока масличные не как жестоко убивать людей стали в хозяйстве и сбыте главным источником доходов африканцев. С такими действиями связаны, однако, и другие издержки, наносившие ущерб моральной стороне гуманных по замыслу акций. Во-первых, бои за освобождение невольников иногда вели к многочисленным жертвам среди них в трюмах атакованных кораблей.

Став хозяином на Балканском полуострове, Османская империя начала наращивать свою экспансию в Северной Африке, завоевав в 1517 г. Возникло напряжение в отношениях с Борну, обеспокоенным стремлением новых хозяев на Средиземноморском побережье распространить свою власть и на Феццан. Связи Борну с Марокко проявлялись среди прочего и в отправке туда рабов. В это время жителями Туата- важного транзитного пункта на пути в Марокко — отмечалось прибытие «большого числа людей из Борну». Владея, таким образом, ценнейшим товаром и важным путем в транссахарской торговле, новое государство смогло развивать широкие торговые связи, в том числе вывозя в разных направлениях рабов. На западе их обменивали на медь, добытую в Такеде к северу от Гао.

Однако некоторые из этих предметов привозились издалека, например ракушки с Мальдивских островов — каури, которые во многих районах долгое время заменяли деньги. На берегах Африки спрос на каури достигал примерно двухсот тонн в год. Первые проявления организованной системы торговли африканскими невольниками через Атлантику были связаны с деятельностью крупных коммерческих компаний, явно стремившихся к монопольному положению, и их филиалов.

Пренебрегая заботой об освоении земель, что как раз считалось одной из их главных обязанностей, землевладельцы занимались куда более доходными для себя делами. Самым прибыльным делом считалась торговля рабами, отправляемыми преимущественно в Бразилию. Этот поток африканских невольников присоединялся к потоку рабов, вывозимых через Атлантику, что рассмотрено в предыдущей части книги. Экспорт рабов в другом направлении хотя и уступал первому по объему, но в этом разделе он представляет для нас особый интерес, так как речь идет о Маскаренских островах. Серьезный шаг был сделан в 1877 г., когда Исмаил заключил с Англией конвенцию, которая предоставляла ей право досмотра египетских кораблей, и когда он издал декреты о новых репрессивных мерах против работорговли.

Его спецслужбы перенесли террор против АНК за пределы страны, подсылая к ее активистам наемных убийц, или взрывая их заминированными посылками. Одна из них убила видную марксистку Рут Ферст – жену секретаря компартии Джо Слово. Продолжая тактику грубого террора, тайная полиция пыталась расколоть африканское движение, создавая марионеточные «племенные» организации, вроде зулусской националистической партии «Инката». Однако, агрессия против Анголы была отражена силами кубинских и африканских войск, при активной поддержке СССР – быстро превратившись в затяжную, непопулярную и разорительную войну. Власти Претории так и не решились использовать в ней ядерное оружие, о котором стало известно в 1978 году, благодаря разведчику-нелегалу Алексею Козлову.

Паломничество было не единственным путем поступления рабов в Египет. Постоянно невольников привозили сюда и купцы-работорговцы, что видно и из упоминавшегося выше письменного протеста монарха Канема. Караваны купцов обычно проходили через Завилу в Феццане, ставшую крупным транзитным торговым центром, а затем двигались через Киренаику. Другая дорога была намного длиннее, но позволяла купцам посетить Триполи, Тунис и даже Алжир.

Продажа европейцам рабов из Бенина продолжалась с XVI по XIX в. Монополия верховного правителя («царя») на торговлю с европейцами объясняет «закрытость» этого государства. Лансадос — афро-португальские («афро-лузитанские») мулаты. «Страна рек» («Южные реки») — европейское название в XVII–XIX вв. Части побережья Гвинейского залива, где впервые поселения европейцев возникли уже не на берегу, а в глубине материка. Бонни (Ибани) — одно из городов-государств на юге современной Нигерии (в устье р. Бони), возникшее в XIV–XV вв.

Работорговцы могли достигать таких результатов, лишь опираясь на соответствующую силу (на чем мы остановимся), а также используя местные междоусобицы, которые позволяли опираться на одну из враждующих сторон при нападении на вторую. Методы, применявшиеся торговцами для расширения поля деятельности во враждебной им среде, вызывали нараставшую к ним ненависть. Складывался порочный круг, обстановка еще более обострялась правительственными экспедициями, а затем в том же столетии и подобными им частными предприятиями, окончательно превратившими Южный Судан в страну анархии и непрекращающегося насилия. Мухаммед Али возглавлял албанский корпус, входивший в турецкую армию, посланную султаном против Бонапарта. Затем Мухаммед Али стал пашой, и хотя оставался вассалом константинопольского султана, но на самом деле осуществлял власть совершенно независимо от него. Стремясь укрепить свою независимость, паша нуждался в большой и преданной армии.

Поэтому без торговли рабами Судан вообще не мог бы иметь коммерческие связи, что и подтверждается сохранением этого вида торговли даже в XX в. Такая ситуация не могла продолжаться бесконечно. Сообщения европейских консулов из Триполи, разоблачавших факты работорговли, делали ее все более затруднительной для османских властей. Движение против рабства, ширившееся в Европе в конце 1880-х годов, вынудило эти власти из политических соображений принимать все более энергичные меры. Новый паша, назначенный в 1889 г., активно занялся пресечением работорговли, в чем ему помогли внешние обстоятельства — упадок транссахарской торговли. Завоевание европейцами всей области Чад привело к полному запустению караванной дороги на Борну.

Для набегов за невольниками («раззия») хозяева создавали за свой счет отряды, которые, однако, не всегда удовлетворялись одной этой службой. Помимо полагавшейся им доли добычи, такие отряды старались обеспечить себе и дополнительный доход. Именно последнее привлекало сюда большое число авантюристов, не рискнувших бы только на свой страх и риск заниматься работорговлей. Добытые ими для себя невольники становились как бы прибавкой к жалованью, которое хозяева, как мы помним, часто выплачивали тоже рабами.

В таких центрах всегда была нужда в рабах, так как из-за высокой их смертности постоянно требовалось обновление контингента невольников. У яо, издавна связанных с арабами, принявших ислам и усвоивших многое из арабских нравов, работорговцы чувствовали себя вольготно. Их дружелюбно принимали в деревнях, где они останавливались на время, необходимое для заключения сделок. Именно в это время яо устраивали набеги за невольниками, захватывая как раз такое число пленников, которое было нужно, чтобы расплатиться ими за нужные товары.

Дискуссия внутри Африканского национального конгресса, состоявшаяся в 1997 году, привела к созданию нового программного документа, где признавались противоречия постапартхейдной ЮАР. При этом, они признали, что социальные последствия угнетения не могут быть ликвидированы «формальной демократией при поддержке рыночных сил» – а только за счет кардинальной трансформации общественного порядка. Новый программный документ подчеркивал ведущую роль рабочего класса в процессе «Национально-демократической революции», – которая должна объединить силы «бедноты, безработных, среднего класса и африканской буржуазии». Однако, лидеры АНК не имеют реальных рычагов влияния на экономику страны, по-прежнему живущей по законам либерального рыночного фундаментализма. В то время, как часть чернокожих политиков быстро и успешно интегрировались в среду буржуазного истеблишмента, погрязнув во взяточничестве и трайбалистском кумовстве.

В полном соответствии с формулой Томаса Гоббса она, по причине несовершенства политических институтов, была жестокой, мерзкой и короткой для большинства как белых, так и черных. США стали великой страной, совершенствуя свое политическое устройство. А инструментом его реформирования в удачные периоды – и удержания от деградации в менее удачные – было и остается неравнодушное и многочисленное гражданское общество.

В следующем столетии польский путешественник также приводит цифру в две тысячи рабов, но составлявших уже не объем годового вывоза из портов, а число людей, которых в отдельные дни продавали на невольничьем рынке в Каире. Таким образом, работорговля заметно возросла, что было связано с включением в Османскую империю регентств Северной Африки и, несомненно, увеличением товарообмена между ними. Трудно даже представить себе судьбу несчастных людей, которых после долгого и изнурительного пересечения Сахары отправляли по Средиземному морю. Тому же польскому путешественнику рассказывали, что с рабами в пути обращались жестоко и даже могли безнаказанно убить. У Кано, безусловно, была долгая история, и его территориальная экспансия восходит еще к XI в.

Дети черного раба также становились собственностью его хозяина. Кроме того, африканские негры были более приучены к земледелию. Живу в России, правда, не в тех местах, что описывает автор, а в Петербурге. И, если честно, написанное выше видится мне чем-то вроде параллельной реальности. Сплошь упадок, матерящиеся маргиналы, единственная тема для разговора – Украина и иже с ней. Складывается впечатление, что автор ехал на родину с заранее заготовленным шаблоном в сознании, а значит, и увидел здесь лишь то, что этому шаблону соответствует.

Отнюдь не более легкая работа ждала рабов на плантациях. Хотя в сельском хозяйстве мусульманских стран рабы африканского происхождения были не так многочисленны, как в хозяйствах европейцев в Америке, но все же их и здесь насчитывалось немало. Невольники использовались, в частности в сахарских районах, для ухода за посадками пальм и сбора фиников. Главным делом рабов в Сахаре была постройка фоггар — особых подземных галерей, в которых собирались подземные воды, направлявшиеся самотеком к орошаемым землям. Сеть фоггар иногда была очень плотной, и, например, в оазисе Туат их общая протяженность достигала 2500 км. Большое число невольников использовалось в качестве домашней прислуги.

Занзибарские купцы нацелились сначала на крупный рынок Казембе, но встретили там множество конкурентов, обосновавшихся здесь ранее. Тогда, не отказываясь совсем от интересов в Казембе, занзибарцы решили направить основные силы на менее освоенные территории — саванны к юго-востоку от нынешнего Заира, где не было затруднения для передвижения, а конкуренция еще не возникла. Дорога от Таборы на запад вела к Уджиджи, где в 1840 г. На восточном берегу Танганьики (вблизи современной Кигомы) впервые появились суахили. Постепенно здесь возник центр, ставший впоследствии главным опорным пунктом арабской торговли в этой области Африки.

В некоторых оазисах по северной окраине Сахары (в Тафилалете, Мзабе и Гадамесе) для этой цели существовали «центры обучения» рабов, где они проводили один-два года, после чего цена на таких невольников сильно возрастала. Итак, за пятьдесят лет нелегальной работорговли было вывезено более трех миллионов африканцев. Возникновение взамен рабов другого экспортного товара не привело к коренной ломке сложившейся веками экономической организации.

Детей приобретали путем добровольных сделок с родителями или захватывали силой. Сборщики налогов, когда плательщики не могли уплатить подати, заставляли их расплачиваться детьми. В эфиопских деревнях, известных своей бедностью, разными путями заманивали девушек и молодых женщин, которым обещали «золотые горы» в городе. Соглашаясь уехать в надежде на лучшую жизнь, эти женщины по прибытии в намеченный пункт тут же насильно продавались в рабство. Хотя в стране существовал формальный запрет на работорговлю, но иметь домашних рабов закон разрешал. Так арабские работорговцы проникли от восточного побережья Африки далеко в глубь континента, создав там в сотрудничестве с африканцами или без них более или менее разветвленную сеть караванных путей и своих поселений.